Сергей Карякин: – Спорт и политика сходятся в одном принципе: есть задача – нужно идти к ней, даже когда тяжело

Уральский автогонщик, мастер спорта международного класса Сергей Карякин дал большое интервью E1.RU. Сергей – первый и единственный россиянин, выигравший ралли «Дакар» на квадроцикле, который собрал своими руками. Последние пять лет он был не только спортсменом, но и депутатом Законодательного собрания Свердловской области от партии «Единая Россия»

– Первый настоящий старт: каким он был?

– Лето, Черданцево, Сысерть. С дедушкой жили, окучивал картошку, стриг газон, в перерывах катался на мопеде, с деревенскими пацанами ездили в лес. Просто проводил время и горел этим делом, мечтал о мотоцикле. Родители сказали, что это слишком опасно, и года через три-четыре купили мне квадрик. На нем попал на соревнования, выиграл, потому что оказался в сильной команде. Правда, дальше меня не стали пускать на соревнования, потому что мне не было 16 лет и не было прав.

“Инженерное образование – самое лучшее, потому что учит мыслить. Если ты это умеешь, то разберешься в любой сфере”.

– Правда, что первый автомобиль для участия в гонках вы собрали сами?

– Это был квадроцикл, на котором я выиграл «Дакар» в 2017 году. Началось всё с того, что я начал участвовать в составе французской команды. Я не знал, что нужно делать, у меня не было технички, и они мне дали абсолютную рухлядь. А ведь я им написал конкретное ТЗ, что мне нужно. В результате они всё нарушили, привезли что есть, и квадрик сломался. Я понял, что нужно готовить технику самому.

Мы в Екатеринбурге вместе с Андрюхой Манарагой построили мне квадрик. Первое высшее образование в этом очень сильно помогло, я инженер-проектировщик газотурбинных-газоперекачивающих комплексов – это любимый УПИ, ныне уже УрФУ.

Инженерное образование – самое лучшее, потому что учит мыслить. А если ты умеешь мыслить, то разберешься в любой сфере.

– «Дакар» – самая сложная в мире гонка, на пределе возможностей человека и машины. Чему она вас научила?

– Чему учит «Дакар»? Тому же, чему учит любая сложность в жизни. Когда тебе тяжело, когда тебе плохо, но ты не сдаешься и идешь вперед – это самое основное, что ты можешь сделать в жизни для развития. У тебя есть задача, нужно к ней идти. И это тот смысл, с которым ты идешь дальше по жизни – меняешься полностью.

“Я пошёл на дорогу, встал на колени и просил воды. Проехали две или три машины, никто не остановился”.

– У гонщиков на «Дакаре» существует взаимовыручка? Вы видели такие примеры?

– Много раз видел и одно, и другое. Видел, когда люди отдают запчасти, которые им нужны. И с этими людьми мы всё еще дружим. А есть люди другие.

Я пробил колесо, кончилась вода, потому что квадроцикл перегревался, на улице было +56 °C. Всю воду из рюкзака и с квадроцикла вылил на радиатор, чтобы не перегреть двигатель. Менял колесо, на солнце нагрелся: болит сердце, начинает безумно болеть голова, черные шторы задвигаются по краям зрения, и ты понимаешь, что всё. И думаешь нажать на кнопку экстренной помощи, потому что знаешь: каждый год люди умирают на «Дакаре» просто от перегрева. В какой-то момент жарко-жарко-жарко, а потом становится нормально, отпускает – и человек умирает. Я пошел на дорогу, встал на колени и просил воды. Проехали две или три машины, никто не остановился. Вот тебе и взаимопомощь. Поэтому судить о людях, о нации, о мероприятии по одному явлению всегда неправильно. В мире очень много хороших людей, и нельзя об этом забывать. Но и нельзя расстраиваться из-за того, что кто-то там не помог, не соответствовал твоим ожиданиям.

– Когда новый «Дакар», есть ли возможность туда вернуться?

–  В начале года я написал стартовую заявку на Катар, это первый этап Кубка мира. Так вот, письмо, которое требовалось подписать для участников из России, стало еще хуже. Они сказали, что нужно высказать солидарность народу Украины и согласиться, что меня могут снять с гонки в любой момент без объяснения причин. Нужно себя как-то уважать. Спорт спортом, но, когда тебе говорят: «Слушай, ты приезжай на соревнования, но в статусе чмошника», конечно, я не поеду. Зачем? И поэтому пока пауза. Но я стал чемпионом Эмиратов, выиграл этап Кубка мира, на который допустили без подписания бумаги об осуждении.

– Как удается совмещать работу спортсмена с обязанностями депутата?

– Если говорить про гонки, в которых я участвую, они зачастую короткие. Я в пятницу вечером могу вылететь, а в воскресенье вернуться. Достаточно напряженный график, но если хочешь участвовать, то, конечно, идешь на это. Дело не столько в физической форме, сколько в расфокусе.

Когда становишься депутатом, меняется представление о жизни, о людях, об их мировоззрении. И, конечно, меняешь отношение и к себе тоже.

“Спекулировать на проблемах может каждый, мы все их прекрасно знаем. Но вопрос их решения –  это другое дело”.

– Почему именно партия «Единая Россия»?

– Недавно был в Патрушах и разносил воду людям – там сломался водопровод. Молодежь, волонтеры подключились, я говорю: «Парни, давайте сфоткаемся». На память, чтобы где-то выложить, что вы молодцы. И местным жителям тоже говорю: «Давайте сфоткаемся». – «А вы кто?» – «Единая Россия». – «Ой, нет, фоткаться с вами не буду». Я говорю: «Хорошо, а с кем будете? А где другие партии? Хоть одну бутылку воды принесли, хоть что-то сделали?»

Спекулировать на проблемах может каждый, мы все их прекрасно знаем. Но вопрос их решения – это другое дело. А что они сделали для того, чтобы что-то исправить? Громко кричать о том, что всё плохо?

Быть диванным критиком – вообще не мой вариант. Андрей Анатольевич Козицын всегда говорит: «Что болтать? Делать надо». И вот с этим же принципом и надо жить. Поэтому «Единая Россия».

Несмотря на негатив, который есть в обществе, я считаю, что это та партия, которая делает дела и может за это отчитаться. Сейчас концепция партии поменялась, мы принимаем тех, кто хочет сделать что-то хорошее. Очень внимательно смотрим на волонтеров. Это те, кто из года в год работают бесплатно, получают удовольствие от того, что делают добро. По мне, из таких получаются самые лучшие депутаты.

– На местном уровне часто бывает важна не столько партия, сколько личность депутата. Вот к вам приходят как к Сергею Карякину или как к депутату от «Единой России»?

– В зависимости от взаимоотношений. Бывают люди, с которыми у меня выстроены долгие отношения, они идут ко мне. Вот сейчас произошла перенарезка избирательных кругов, и люди с прежних территорий, где я работал, говорят: «Сереж, ну ты же нам помогал, помоги сейчас». А там уже новый депутат трудится. Я говорю: «Давайте ему передадим». – «Ну, нет, лучше бы ты».

– Почему вы не пошли в Государственную думу? Казалось бы, после Законодательного собрания логично, но решили остаться здесь.

– Это, знаете, как с «Ладой»: можно, а зачем? Меня здесь всё устраивает. Я не хочу ездить в Москву. Я хочу работать для тех, кто меня знает. Я хочу каждый вечер приезжать домой, для меня это очень важно. Не хочу проводить жизнь в самолете. Я хочу увидеть, как вырастут мои дети.

“Урал остаётся Уралом, в нём гораздо больше хорошего. Не было ни одной страны, ни одного города, из которого бы мне не хотелось вернуться домой”.

– Вы объехали десятки стран. Когда возвращаетесь домой, что понимаете про наш Урал, чего не видят люди, которые реже выезжают?

– Возвращаешься в Екатеринбург и понимаешь, насколько он удобен, насколько здесь всё хорошо. Единственное, чего я не люблю, – это погода. Когда два месяца идут дожди, от этого грустноватенько.

Но Урал остается Уралом, в нем гораздо больше хорошего. Не было ни одной страны, ни одного города, из которого бы мне не хотелось через три-четыре дня вернуться домой. Поэтому вопросы, которые мне задают о выступлении за другие команды и страны, я никогда не рассматривал всерьез.

– Вам в своем плотном графике удается ли находить время на семью? Как его выстраиваете?

– Cейчас выборы – это всегда очень тяжело и долго. В принципе, я считаю, что основная задача в жизни – это оставить что-то после себя. Если ты смог соблюсти баланс между работой и семьей, у тебя выросли нормальные дети с нормальными ценностями, у которых есть свои дети, они работают, у них простая жизнь, это не наркоманы, не алкоголики – вот это уже хорошо.

Если они в жизни добьются чего-то сверхъестественного, то это вообще счастье. А если не добьются, то ничего страшного. В моем понимании всё-таки финальная цель нашей жизни – это быть счастливым. В этом и интерес пути, который ты должен пройти. Если же жить результатом, нужно сразу целиться на смерть, которая и есть результат жизни. Когда ты живешь дорогой, то ты получаешь удовольствие в моменте. И в моменте ты должен чувствовать, испытывать счастье за какие-то вещи, которые сделал.

“Здесь человек не боится высказывать свои мысли, он свободнее рассуждает и может давать те решения, о которых другой не задумается”.

– «Единая Россия», как и другие партии, готовится к выборам и идет туда со слоганом «Россия сильна Уралом». Насколько он справедлив, и чем именно Урал силен?

– Это объективно и понятно для всех – в промышленности. Особенно сейчас это актуально, когда идет СВО, нужно огромное количество боеприпасов. Они производятся в большом количестве здесь и являются гарантом безопасности нашей страны.

Россия сильна Уралом, потому что есть люди. Здесь человек не боится высказывать свои мысли, он свободнее рассуждает и может давать те решения, о которых другой не задумается. Крутость – это не ключи от дорогой машины в кармане, крутость – это когда у тебя есть уникальнейший продукт, патенты на него, станки. Производство, люди, команда, которая в тебя верит, и ты веришь в них.

Тот, кто понимает условия, видит в риске возможность роста”.

– Пройдет пять лет. Какой вы видите Свердловскую область в 2031 году?

– Сложно сказать. Жизнь очень быстро меняется. Всё будет зависеть от того, как мы проведем гонку искусственного интеллекта. Если мы станем лучшими в ней, то не только Свердловская область изменится. Это будет другая страна, абсолютно другая эффективность: условия жизни, безопасность, и вообще всё будет другое. Поверьте, через 5–10 лет мы будем жить в другом мире. Вопрос в том, как это развернется для всех нас. Конечно, очень много рисков, но тот, кто понимает условия, видит в риске возможность роста.