“Иных уж нет, а те далече…” Фраза, которую я, например, вспоминаю, когда думаю о прошлой жизни – жизни, что была у меня когда-то в маленьком уральском городе Качканаре. Значение цитаты понятно, но формулировка ее немного странная. Откуда она взялась? И кто те, которые “далече”? Неужто я…
Утекающая вода и утекающее время – то, что роднит фонтаны и жизнь
Легкая грусть и сожаление о том, что уже невозможно вернуть. Вот, что ощущается, когда слышишь цитату “Иных уж нет, а те далече…” Слова персидского поэта Саади, перефразированные солнцем русской поэзии в поэме “Евгений Онегин” (12+).
Однако за семь лет до выхода в свет самого (как утверждается) значительного произведения русской словесности Александр Сергеевич использовал фразу Саади в её развёрнутом виде – как эпиграф к другой своей совсем коротенькой поэме “Бахчисарайский фонтан” (12+):
«Многие, так же, как и я, посещали сей фонтан; но иных уже нет, другие странствуют далече».
Даже жутко, до чего точно подобран эпиграф к истории – такой чувственной и такой пронзительно грустной. Ведь Саади писал вовсе не про Бахчисарайский фонтан – он жил в XIII веке, за 500 лет до событий в ханском дворце в Крыму. Пушкин же побывал здесь через 50 с лишним лет – после.
Так получилось, что и я “странствую далече” уже больше десяти лет – живу и работаю в Крыму, в Севастополе, как раз недалеко от того самого фонтана.
Давайте вместе съездим в Бахчисарай и посмотрим, чем так вдохновился А.С. Пушкин в 20-х годах XIX века, что в 20-х годах XXI века мне захотелось об этом узнать подробнее и поделиться с читателями «Качканарского рабочего».
Реальность и легенды – в уголке крымского Востока
Пушкин с семьёй генерала Раевского посетил Ханский дворец в Бахчисарае 7 сентября 1820 года. В его письме к Антону Дельвигу это событие описано так:
“В Бахчисарай приехал я больной. Я прежде слыхал о странном памятнике влюблённого хана. К** поэтически описывала мне его, называя la fontaine des larmes. Вошед во дворец, увидел я испорченный фонтан; из заржавой железной трубки по каплям падала вода. Я обошёл дворец с большой досадою на небрежение, в котором он истлевает, и на полуевропейские переделки некоторых комнат. NN почти насильно повёл меня по ветхой лестнице в развалины гарема и на ханское кладбище”.
Теперь это историко-культурный и археологический музей-заповедник. Кладбище “с шапками-чалмами” на надгробиях – на месте.
Я видел ханское кладбище,
Владык последнее жилище.
Сии надгробные столбы,
Венчанны мраморной чалмою,
Казалось мне, завет судьбы
Гласили внятною молвою”.
А вот гарем – уже не только развалины. Единственное сохранившееся помещение большого комплекса дамских палат реконструировано. И здесь рай для приверженцев ориентализма.
На волне популярности ориентализма произведение Александра Сергеевича Пушкина в 1824 году имело оглушительный успех и сразу же пережило несколько переизданий. Я не любитель поэзии, но прочла эту короткую поэму, не отрываясь. Пара драматичных эпизодов (размышления хана Крым Герая и посещение в ночи грузинкой Заремой покоев новой наложницы – полячки Марии) так просто перетекают в описание впечатлений автора от места событий (от него – не столь и далеких), что легенды, часто пересказываемые просто из уст в уста, становятся реальностью.
Он не рассказал подробностей, не объяснил причин трагедии, развернувшейся в сказочном дворце, но ты уже видишь и эту Луну, и тени в вечерних сумерках гарема, чувствуешь запах роз и курилен, слышишь шорох шелка и плеск воды. Может быть, фонтана или озера, где утопили несчастную Зарему.
Под стражей хладного скопца
Стареют жены. Между ними
Давно грузинки нет; она
Гарема стражами немыми
В пучину вод опущена.
В ту ночь, как умерла княжна,
Свершилось и ее страданье.
Какая б ни была вина,
Ужасно было наказанье! —
Опустошив огнем войны
Кавказу близкие страны
И селы мирные России,
В Тавриду возвратился хан,
И в память горестной Марии
Воздвигнул мраморный фонтан.
Памятник потерянной любви
Самый известный памятник Ханского дворца и сейчас – Фонтан слез. Известным на весь мир он стал, конечно, благодаря поэме молодого Пушкина, написавшего чуть позже еще и стихотворение «Фонтану Бахчисарайского дворца»(12+).
Фонтан слёз построен в 1764 году. Большинство исследователей считает, что изначально он находился у стен мавзолея Диляры Бикеч – “прекрасной княжны” – так называли рано погибшую и любимую наложницу Крым Герая. Этот мавзолей вынесен в южную часть дворцового комплекса, стоит на пригорке особняком, во времена строительства с ним соседствовали “висячие сады” – фруктовые деревья, высаженные на террасах.
Сейчас здесь кладбище героев Великой Отечественной войны. Фонтан слез перенесли непосредственно в дворцовый комплекс, в Фонтанный дворик, после падения крымского ханства – во время ремонтных работ в 1784-1787 гг.
Сюжет о несчастной любви Крым Герай хана породил множество легенд. И личность Диляры Бикеч, о которой не сохранилось никаких документов, до сих пор остается загадочной. Хотя с ее именем связаны некоторые постройки в Бахчисарае.
Потеряв любовь, Крым Герай возвел мавзолей над могилой возлюбленной, пристроив к нему фонтан. По замыслу автора – мастера Омера – фонтан выражает глубокие горестные чувства хана. Вода по капле вытекает из отверстия наверху, постепенно наполняя чаши разного размера ниже, выталкивая воду на следующий уровень. Это говорит о том, что слезы хана тяжелы, ему не избавиться от горя, “проревевшись водопадом”, он скорбит и мучается под давлением чувств, которым нет выхода.
Так что, возможно, то, что Пушкин принял за испорченный фонтан (со слабым напором из-за ржавых труб), на самом деле было действующей задумкой восточного мастера.
Верхняя надпись фонтана – стихотворение поэта Шейхия, прославляющее хана Крыма Герая. Нижняя надпись цитирует аят (стих) из Корана: «Там (в райском саду) праведные будут пить из источника Сельсебиль».
И пусть будут сожаления
Годы спустя Пушкин не раз с теплотой вспоминал про эпиграф из Саади, который предпослан поэме и задает ей тон: «Меланхолический эпиграф, который, конечно, лучше всей поэмы, соблазнил меня».
Оттого, наверное, так цепляют всякого тот эпиграф и фраза, что стала крылатой, – нет человека, который не жалел бы о чем-то в своей жизни. О выборе, потере или трусости такой выбор сделать.
Да, говорят, жалеть ни о чем нельзя – и с этим я соглашусь, но флер щекочущих сожалений из жизни, увы, не выкинешь. И пусть они будут, ведь жалеем (и вспоминаем) мы часто то, что когда-то любили.
Рядом с фонтаном стоит бюст Александра Сергеевича. Сейчас “тот самый фонтан” все еще недоступен – на большей части музейного комплекса несколько лет идет реконструкция. Однако местные экскурсоводы очень умело погружают в атмосферу Ханского дворца, презентуя его главную жемчужину – Фонтан слез.
На верхней чаше этого Фонтана каждый день меняют цветы. Их кладут сюда сотрудники музея – в честь тех двух роз, что в 1820 году положил именно сюда 21-летний и влюб-
ленный Александр Сергеевич.
Елена Осадчая
